Начнем с “чеклиста”, который поможет себя отнести к одному из двух типов людей.

Первые: а) считают, что электронная музыка – это просто «тыц-тыц», б) хитросплетения битов и синтов для них все равно что кислота в уши, в) высочайшим блаженством для них является опера. А вторые – упростим задачу и переделаем первые критерии оценки – считают ровным счетом наоборот: электронная музыка – это НЕ просто «тыц-тыц», б) хитросплетения битов и синтов –  это высочайшее блаженство, в) опера – это кислота в уши.

Такое утрированное разделение, пусть негласное, довольно часто встречается, потому что, наверное, это удобнее всего, делить мир на только черное и только белое. Но эпоха, в которой мы живем сейчас, она про синтез, про объединение и про смешение. Поэтому самое время здесь заметить: в целом законы, по которым развивается музыка, остаются прежними, меняется только формат. Опера для своего времени была такой же популярной музыкой, как в наше время таковой является электроника. И в принципе идея о том, что классика и популярная музыка – две стороны одной медали – мысль совсем не новая, но почему-то о ней мало говорят. Данный текст не предполагает попытки стать программным манифестом, однако преследует цель сгладить острые углы. И если каждый из представителей двух “лагерей” –  академической и популярной музыки – хотя бы просто под другим углом посмотрит на своих “оппонентов” и поймет, что вся музыка существует на одном поле, то это уже хороший результат. 

Почему французская электроника?

  Если вопросов к утверждению, что именно в Италии родилась опера, не возникает, то сказать однозначно, что Франция –  родина электронной музыки – нельзя. Однако без сомнения, французы внесли огромный вклад в электронную музыку, и такие пионеры этого жанра, как Эдгар Варез – академическая ветвь электроники – и Жан-Мишель Жарр – ветвь популярной электроники – родом именно из Франции. Также первые произведения в одновременно поджанре и прародителе той электронной музыки, которая привычна нашим ушам сейчас и что подразумевается под этим обобщающим словом сегодня – в конкретной музыке – были авторства французского звукорежиссера и инженера Пьера Шеффера. Помимо этого, в эту французскую “копилку” идет заслуга французов в создании некоторых электронных инструментов.

 Во-первых, волны Мартено: это такой одноголосный электронный музыкальный инструмент, который был сконструирован в 1928 году французским виолончелистом и педагогом Морисом Мартено. У волн Мартено 7-октавная клавиатура фортепианного типа, нить с кольцом, надеваемым на указательный палец правой руки, а в левой части инструмента расположена кнопка, играющая роль смычка. Звуки получаются одновременно земными, напоминающие крики китов, и инопланетными. В 30-х и 40-х для этого инструмента активно писали в основном – что вполне естественно – французские композиторы, и можно услышать, как он звучит в нескольких произведениях того же Вареза и Оливье Мессиана. Но обратите внимание на видео, которое наглядно демонстрирует сохраняющуюся актуальность и выход этого инструмента на международный уровень, который все же случился –  волны Мартено в песне британской группы Radiohead –  How to Disappear Completely: 

Выше уже были названы факты, которые вполне легитимизируют появление и выдвижение на первый план в рассуждении именно французской, а не какой-то еще электроники. Дальше – в развитии французской и электроники вообще центральную роль играл синтезатор. У синтезаторов длинная история создания, но интересно, что без французов не обошлось и здесь. В 1929 году на выставке в Париже был представлен один из первых клавишных электронных инструментов, “дедушка синтезаторов”. И создали его французский инженер радиолаборатории Эйфелевой башни Арман Живеле и органный мастер Эдуард Купло. Это был полифонический Волновой орган, как они его назвали: 70-клавишный инструмент с возможностью выбора между десятью тембрами, причём каждая из клавиш имела свой собственный ламповый осциллятор (это то, что совершает колебания). Принципы этого инструмента соотносимы с принципами работы волн Мартено. 

Ну и наконец последнее, что хочется отметить в важности вклада французов в историю электроники: в 1951 году во Франции открылась первая студия для производства электронной музыки.

Люлли +

Сейчас сделаем скачок назад, в середину 17 века: в то время, когда создает свои оперы Жан-Батист Люлли. Они носили общее название tragédie lyrique, и lyrique здесь обозначает не лирические, а музыкальные, то есть по сути это были трагедии, переложенные на музыку. И для этого жанра оперы характерно было избегать длинных и сложных арий. Различия речитатива и арии были здесь сведены к минимуму, и речи не было про итальянское виртуозное пение. Отдавалось предпочтение не кастратам, а людям с естественным голосом. За развитие сюжета отвечали длинные речитативы, которые изо всех сил пытались сохранить ритмы разговорной речи, так как именно этот язык был объявлен главенствующим для этого жанра. Короче говоря, самое главное, что отличало французскую оперу от итальянской, помимо того, что в нее был интегрирован балет, это вопрос правдоподобия. Отсюда и стилизация под ритм разговорной речи. Про речь сделаем закладочку в уме, к которой еще потом вернемся. 

А теперь маленькое уточнение. Хотя французская опера и итальянская состояли в так называемом love–hate relationship, не стоит забывать, что Люлли по происхождению был итальянцем. Это забавное совпадение, с одной стороны, и с другой – возможность перекинуть рассказ на Италию.

Если для Франции знаковой фигурой в оперном мире был Люлли, то в Италии таким человеком был Клаудио Монтеверди. Но в отличие от Люлли, он из речитатива сделал гибкую, чистую мелодию с длинными и последовательными линиями. Для воплощения драматического действия он использовал ритм, диссонанс, изменение тональности. В его творчестве арии и вокальный дуэт получили наиболее яркое и перспективное воплощение.

С натяжкой, но в целом все же можно назвать Люлли (годы жизни 1623-1687) и Монтеверди (годы жизни 1567 -1643) – современниками. И они совершенно по-разному развивали оперу во Франции и в Италии соответственно. А теперь снова поговорим об электронной музыке, но сначала еще раз перемотаем пленку истории: на конец 70-х –  начало 80-х XX века, и посмотрим, как в этих двух странах примерно в одни и те же годы, возникли два разных жанра уже в популярной музыке. Границы жанров уже в тот момент размылись, поэтому следующие два, о которых пойдет речь, не являются прямым ответвлением электроники, но! она крайне важна для сущности обоих. 

Современность и электроника

Жанр, который возник в то время во Франции – это cold wave. Для всех, кто знает этот жанр и у кого сейчас может возникнуть вопрос, почему мы говорим об этом жанре, который вообще-то считается направлением в рок-музыке, замечу, что для меня это все же электроника из-за использования в этом жанре синтезаторов, и не просто  использование разовое, а постоянное и помногу. Этот стиль можно охарактеризовать как музыку с холодным звучанием. И собственно – cold wave или на французский манер, который вообще сам на английский манер, но да ладно –  la cold wave – это так и переводится “холодная волна”. Так вот –  в этой музыке также отсутствуют веселые мотивы, тексты мрачные, и преимущественно они на французском языке. Помните Люлли и стилизацию под ритм разговорной речи, да? Вот здесь, как я предполагаю, тот же самый прием, потому если слушать примеры такой музыки, то можно услышать просто, как музыканты произносят текст, не поют. И смысловая нагрузка в этом случае уходит на музыку, и, мне кажется, что именно поэтому французская электроника так эволюционировала и поэтому считается за практически эталонную в своем жанре. То есть здесь мы подходим к формулированию основной своей идеи, которая в простом своем варианте будет звучать как “французская электроника такая классная, просто потому, что французы пытаются компенсировать свой язык, его звучание, за счет усовершенствования музыки”. И касается это на самом деле не только cold wave или даже французской электроники в целом, а как уже было сказано до этого – такая же схема работала и в опере XVII века.  

А что в  Италии? В Италии в 70-х — 80-х возник жанр с еще более говорящим названием – итало-диско. В отличие от французского жанра, о котором речь шла выше, этот – более легкий, более попсовый, радостный, и кстати, песен в этом жанре очень много на английском, не на итальянском.  Вот примеры на cold wave и итало-диско:

Почему так?

Эта итальянская электроника, тоже не “чистая”, а с очень большим уклоном в попсу – пошла по пути, который можно обозначить “мелодия проще, пения больше”.  Французы же –  вспомним это еще раз – выбрали путь, где пение не особо отличается от обычной речи, зато! музыка гораздо более изощренная. Вопрос: почему так? Помните про разговорную речь, где мы сделали закладочку в уме. Самое время к ней вернуться. Ответ очень прост. В основе французского музыкального искусства лежит декламация – как противопоставление пению. И уже в барочной французской музыке обилие мелизмов, то есть украшений, как бы компенсирует его “непевучесть”. Из-за чего возникает эта непевучесть? Тут тоже все просто: во французском языке фиксированное ударение на последний слог, а в итальянском –  к слову –  нет. Мелизмы помогали слушателю лучше понимать слышимый текст. Про вокальную барочную музыку нужно вообще отметить, что голоса должны были действовать подобно инструментам, что довольно забавно, ведь сами инструменты по задумке вообще-то имитируют голоса. И в целом получается, что барочная французская музыка – это такая вокально-инструментальная мимикрия. Но получается, что и после барокко, уже в XX –  веке ничего особенно не изменилось. Про декламацию еще нужно помнить, что французский музыкальный театр времен расцвета tragédie lyrique – увлечен драматизмом. То есть на первом плане стоит слово, а не красота того, как это слово поется –  в отличие от Италии! 

Вот таким образом выглядит попытка примирить классику в лице оперы с поп-культурой, адвокатом которой выступила электроника. Любите музыку, слушайте музыку и при этом не ограничивайте себя какими-то рамками, будь то время или страна, потому что когда вы выходите за эти рамки, куда, возможно, сами себя загнали, то там, за этими рамками – и притаились самые интересные открытия. 

Автор

Музыкальный критик с претензией на бесконцептуальность